С нами 12416 учителей, 4433 ученика.
Присоединяйтесь – это бесплатно!
Ольга Берггольц - блокадная муза Ленинграда
Просмотров: 22740, дата: 12.05.2015, автор: Валентина Федоровна Шайдурова

Ольга Берггольц - блокадная муза Ленинграда



 
Ее называли ленинградской Мадонной. Ольга Берггольц стала одним из символов блокады, ее стихи подчеркнули стойкость ленинградцев и их любовь к своему городу.
Это Ольге Берггольц принадлежат строки «Никто не забыт и ничто не забыто»

 
Пришла война, а с ней и блокада.
 Ее должны были эвакуировать вместе с мужем, но в 1941 году муж, Николай Молчанов, умирает, и Ольга Федоровна принимает решение остаться.
 
И произошло удивительное. Из малоизвестной поэтессы появилась  ленинградская Мадонна, муза блокадного города! В это время Берггольц создала свои лучшие поэмы, посвящённые защитникам Ленинграда: «Февральский дневник» (1942), «Ленинградскую поэму»

Берггольц не могла сидеть сложа руки. В первые же дни блокады она пришла в Ленинградское отделение Союза писателей, и спросила, где и чем она может быть полезна. Ольгу направила в распоряжение литературно-драматической редакции Ленинградского радио.
 
Именно на радио Берггольц и стала знаменита.
Ее голоса ждали измученные и голодные, но непокоренные ленинградцы. Ее голос стал голосом Ленинграда. Именно Берггольц принадлежит знаменитые слова: «Никто не забыт, и ничто не забыто».

Во время блокады у Берггольц не было особых привилегий и дополнительных пайков. Когда блокада была прорвана и Ольгу Федоровну отправили в Москву, врачи диагностировали у нее дистрофию. Зато потом, по словам самой же Берггольц, для нее началась «сытая» жизнь.
К сожалению, эта женщина так и не была никогда по-настоящему счастлива. Может быть, только... в блокаду, когда она чувствовала себя матерью и защитницей всех ленинградских детей.

Стихи о блокаде Ленинграда




Фашистам  не удалось взять
Ленинград штурмом.
Они  замкнули
вокруг него кольцо блокады.



**************

...Я говорю с тобой под свист снарядов,
угрюмым заревом озарена.
Я говорю с тобой из Ленинграда,
страна моя, печальная страна...
Кронштадтский злой, неукротимый ветер
в мое лицо закинутое бьет.
 
В бомбоубежищах уснули дети,
ночная стража встала у ворот.
Над Ленинградом - смертная угроза...
Бессонны ночи, тяжек день любой.
Но мы забыли, что такое слезы,
что называлось страхом и мольбой.
 
Я говорю: нас, граждан Ленинграда,
не поколеблет грохот канонад,
и если завтра будут баррикады -
мы не покинем наших баррикад.
 
И женщины с бойцами встанут рядом,
и дети нам патроны поднесут,
и надо всеми нами зацветут
старинные знамена Петрограда.
 
Руками сжав обугленное сердце,
такое обещание даю
я, горожанка, мать красноармейца,
погибшего под Стрельною в бою:
Мы будем драться с беззаветной силой,
мы одолеем бешеных зверей,
мы победим, клянусь тебе, Россия,
от имени российских матерей.
 
 Август 1941

 
          
   
************
...Я буду сегодня с тобой говорить,
товарищ и друг мой ленинградец,
 о свете, который над нами горит,
о нашей последней отраде.
 
Товарищ, нам горькие выпали дни,
грозят небывалые беды,
но мы не забыты с тобой, не одни, -
и это уже победа.
 
Смотри - материнской тоской полна,
за дымной грядой осады,
не сводит очей воспаленных страна
с защитников Ленинграда.
 
Так некогда, друга отправив в поход,
на подвиг тяжелый и славный,
 рыдая, глядела века напролет
со стен городских Ярославна.
 
Молила, чтоб ветер хоть голос домчал
до друга сквозь дебри и выси...
А письма летят к Ленинграду сейчас,
как в песне, десятками тысяч.
 
Сквозь пламя и ветер летят и летят,
их строки размыты слезами.
На ста языках об одном говорят:
"Мы с вами, товарищи, с вами!"
А сколько посылок приходит с утра
сюда, в ленинградские части!
Как пахнут и варежки, и свитера
забытым покоем и счастьем...
 
И нам самолеты послала страна, -
да будем еще неустанней! -
их мерная, гулкая песня слышна,
и видно их крыльев блистанье.
 
Товарищ, прислушайся, встань, улыбнись
и с вызовом миру поведай:
- За город сражаемся мы не одни, -
и это уже победа.
 
Спасибо. Спасибо, родная страна,
за помощь любовью и силой.
Спасибо за письма, за крылья для нас,
за варежки тоже спасибо.
 
Спасибо тебе за тревогу твою -
она нам дороже награды.
О ней не забудут в осаде, в бою
защитники Ленинграда.
 
Мы знаем - нам горькие выпали дни,
грозят небывалые беды.
Но Родина с нами, и мы не одни,
и нашею будет победа.
 
 16 октября 1941






 

    Разговор с соседкой
 

Пятое  декабря  1941  года.
Идет четвертый месяц блокады. 
До пятого декабря воздушные 
тревоги  длились по
десять — двенадцать  часов.
Ленинградцы получали от 125
до 250 граммов хлеба.
 
Дарья Власьевна, соседка по квартире,
сядем, побеседуем вдвоем.
Знаешь, будем говорить о мире,
о желанном мире, о своем.
 
Вот мы прожили почти полгода,
полтораста суток длится бой.
Тяжелы страдания народа —
наши, Дарья Власьевна, с тобой.
 
О, ночное воющее небо,
дрожь земли, обвал невдалеке,
бедный ленинградский ломтик хлеба —
он почти не весит на руке...
 
Для того чтоб жить в кольце блокады,
ежедневно смертный слышать свист —
сколько силы нам, соседка, надо,
сколько ненависти и любви...
 
Столько, что минутами в смятенье
ты сама себя не узнаешь:
— Вынесу ли? Хватит ли терпенья?
— Вынесешь. Дотерпишь. Доживешь.
 
Дарья Власьевна, еще немного,
день придет — над нашей головой
пролетит последняя тревога
и последний прозвучит отбой.
 
И какой далекой, давней-давней
нам с тобой покажется война
в миг, когда толкнем рукою ставни,
сдернем шторы черные с окна.
 
Пусть жилище светится и дышит,
полнится покоем и весной...
Плачьте тише, смейтесь тише, тише,
будем наслаждаться тишиной.
 
Будем свежий хлеб ломать руками,
темно-золотистый и ржаной.
Медленными, крупными глотками
будем пить румяное вино.
 
А тебе — да ведь
тебе ж поставят
памятник на площади большой.

Нержавеющей, бессмертной сталью
облик твой запечатлят простой.
 
Вот такой же: исхудавшей, смелой,
в наскоро повязанном платке,
вот такой, когда под артобстрелом
ты идешь с кошелкою в руке.
 

Дарья Власьевна, твоею силой
будет вся земля обновлена.

Этой силе имя есть — Россия.
Стой же и мужайся, как она!
 
5 декабря 1941






 

Из февральского дневника

    I
 Был день как день.
Ко мне пришла подруга,
не плача, рассказала, что вчера
единственного схоронила друга,
и мы молчали с нею до утра.
 
Какие ж я могла найти слова,
я тоже — ленинградская вдова.
 
Мы съели хлеб,
 что был отложен на день,
 в один платок закутались вдвоем,
и тихо-тихо стало в Ленинграде.

Один, стуча, трудился метроном...
И стыли ноги, и томилась свечка.
Вокруг ее слепого огонька
образовалось лунное колечко,
похожее на радугу слегка.

Когда немного посветлело небо,
мы вместе вышли за водой и хлебом
и услыхали дальней канонады
рыдающий, тяжелый, мерный гул:
то Армия рвала кольцо блокады,
вела огонь по нашему врагу.

              II
 А город был в дремучий убран иней.
Уездные сугробы, тишина...
Не отыскать в снегах трамвайных линий,
одних полозьев жалоба слышна.
 
Скрипят, скрипят по Невскому полозья.
На детских санках, узеньких, смешных,
в кастрюльках воду голубую возят,
дрова и скарб, умерших и больных...
 
Так с декабря кочуют горожане
за много верст, в густой туманной мгле,
в глуши слепых, обледеневших зданий
отыскивая угол потеплей.
 
Вот женщина ведет куда-то мужа.
Седая полумаска на лице,
в руках бидончик — это суп на ужин.
Свистят снаряды, свирепеет стужа...
— Товарищи, мы в огненном кольце.
 
А девушка с лицом заиндевелым,
упрямо стиснув почерневший рот,
завернутое в одеяло тело
на Охтинское кладбище везет.

Везет, качаясь,— к вечеру добраться б...
Глаза бесстрастно смотрят в темноту.
Скинь шапку, гражданин!
Провозят ленинградца,
погибшего на боевом посту.
 
Скрипят полозья в городе, скрипят...
Как многих нам уже недосчитаться!
Но мы не плачем: правду говорят,
что слезы вымерзли у ленинградцев.
 
Нет, мы не плачем.  Слез для сердца мало.
Нам ненависть заплакать не дает.
Нам ненависть залогом жизни стала:
объединяет, греет и ведет.
 
О том, чтоб не прощала, не щадила,
чтоб мстила, мстила, мстила, как могу,
ко мне взывает братская могила
на Охтинском, на правом берегу.
 
 




                       III
 
Как  мы  в ту ночь  молчали,  как молчали...
Но я должна, мне надо говорить
с тобой, сестра по гневу и печали:
прозрачны мысли и душа горит.
 
Уже страданьям нашим не найти
ни меры, ни названья, ни сравненья.
Но мы в конце тернистого пути
и знаем — близок день освобожденья.-
 
Наверно, будет грозный этот день
давно забытой радостью отмечен:
наверное, огонь дадут везде,
во все дома дадут, на целый вечер.
 
Двойною жизнью мы сейчас живем:
в кольце, во мраке, в голоде, в печали
мы дышим завтрашним,
                           свободным, щедрым днем,
мы этот день уже завоевали.
 
                       VI
 
Я никогда героем не была,
не жаждала ни славы, ни награды.
Дыша одним дыханьем с Ленинградом,
я не геройствовала, а жила.
 
И не хвалюсь я тем, что в дни блокады
не изменяла радости земной,                  
что как роса сияла эта радость,
угрюмо озаренная войной.
 
И если чем-нибудь могу гордиться,
то, как и все друзья мои вокруг,
горжусь, что до сих пор могу трудиться,
не складывая ослабевших рук.
Горжусь, что в эти дни, как никогда,
мы знали вдохновение труда.
 
В грязи, во мраке, в голоде, в печали,
где смерть   как тень  тащилась по пятам,
такими мы счастливыми бывали,
такой свободой бурною дышали,
что внуки позавидовали б нам.
 
О да, мы счастье страшное открыли —
достойно не воспетое пока,—
когда последней коркою делились,
последнею щепоткой табака;
когда вели полночные беседы
у бедного и дымного огня,
как будем жить,
                     когда придет победа,
всю нашу жизнь по-новому ценя.
 
И ты, мой друг, ты даже в годы мира,
как полдень жизни, будешь вспоминать
дом на проспекте Красных Командиров,
где тлел огонь и дуло от окна.
 
Ты выпрямишься, вновь, как нынче, молод.
Ликуя, плача, сердце позовет
и эту тьму, и голос мой, и холод,
и баррикаду около ворот.
 
Да здравствует, да царствует всегда
простая человеческая радость,
основа обороны и труда,
бессмертие и сила Ленинграда!
 
Да здравствует суровый и спокойный,
глядевший смерти в самое лицо,
удушливое вынесший кольцо
как Человек,
                 как Труженик,
                                     как Воин!
 
Сестра моя, товарищ, друг и брат,
ведь это мы, крещенные блокадой!
Нас вместе называют — Ленинград,
и шар земной гордится Ленинградом.
 
Двойною жизнью мы сейчас живем:
в кольце и стуже, в голоде, в печали,
мы дышим завтрашним,
                        счастливым, щедрым днем,—
мы сами этот день завоевали.
 
И ночь ли будет, утро или вечер,
но в этот день мы встанем и пойдем
воительнице-армии навстречу
в освобожденном городе своем.
 
Мы выйдем без цветов,
                             в помятых касках,
в тяжелых ватниках, в промерзших
                                             полумасках,
как равные, приветствуя войска.
И, крылья мечевидные расправив,
над нами встанет бронзовая Слава,
держа венок в обугленных руках.
 
                      Январь — февраль  1942






 

Моя медаль

 
 
 
               Третьего июня 1943 года тысячам    ленинградцев     были
                вручены   первые  медали   «За оборону Ленинграда».

 
 
 
...Осада длится, тяжкая осада,
невиданная ни в одной войне.
Медаль за оборону Ленинграда
сегодня Родина вручает мне.
 
Не ради славы, почестей, награды
я здесь жила и все могла снести:
медаль «За оборону Ленинграда»
со мной   как память моего пути.
 
Ревнивая, безжалостная память!
И если вдруг согнет меня печаль,—
я до тебя тогда коснусь руками,
медаль моя, солдатская медаль.
 
Я вспомню все и выпрямлюсь, как надо,
чтоб стать еще упрямей и сильней...
Взывай же чаще к памяти моей,
медаль «За оборону Ленинграда».
 
...Война еще идет, еще — осада.
И, как оружье новое в войне,
сегодня Родина вручила мне
медаль «За оборону Ленинграда».
 
                               3 июня 1943



 
После войны на гранитной стеле Пискаревского мемориального кладбища, где покоятся 470 000 ленинградцев, умерших во время Ленинградской блокады и в боях при защите города, были высечены именно её слова:
               
 
«Здесь лежат ленинградцы.
Здесь горожане — мужчины, женщины, дети.
Рядом с ними солдаты-красноармейцы.
Всею жизнью своею
Они защищали тебя, Ленинград,
Колыбель революции.
 
Их имён благородных мы здесь перечислить не сможем,
Так их много под вечной охраной гранита.
Но знай, внимающий этим камням:
Никто не забыт и ничто не забыто»

 
 



После войны выходит книга «Говорит Ленинград» о работе на радио во время войны.
Написала пьесу «Они жили в Ленинграде», поставленную в театре А. Таирова.

В 1952 году — цикл стихов о Сталинграде. После командировки в освобождённый Севастополь создала трагедию «Верность» (1954).

Новой ступенью в творчестве Берггольц явилась прозаическая книга «Дневные звёзды» (1959), позволяющая понять и почувствовать «биографию века», судьбу поколения.
 
Умерла Ольга Берггольц в Ленинграде 13 ноября 1975 года[10]. Похоронена на Литераторских мостках Волковского кладбища.
 

 

Библиография

 
    Избранные произведения в 2-х томах. Л., Художественная литература, 1967.
    Ленинградский дневник. — Л., ГИХЛ, 1944.
    Говорит Ленинград. — Лениздат, 1946.
    Избранное. — Молодая гвардия, 1954.
    Лирика. — М., Художественная литература, 1955.
    Дневные звёзды. — Л., Советский писатель, 1960.
    Дневные звёзды. — Лениздат, 1964.
    Дневные звёзды. — Петрозаводск, Карельское кн. изд., 1967.
    Верность. — Л., Советский писатель, 1970.
    Дневные звёзды. — М. Советский писатель, 1971.
    Дневные звёзды. — М., Современник, 1975.
    Дневные звёзды. — Лениздат, 1978—224 с. 100 000 экз.
    Голос. — М., Книга, 1985 — 320 с. 7 000 экз. (миниатюрное издание, формат 75х98 мм)

 

Фильмография

 
    1962 — Вступление — голос за кадром, читает свои стихи
    1974 — Голос сердца (документальный фильм)
    2010 — Ольга Берггольц. "Как невозможно жили мы..." (документальный фильм)

 

Экранизации

 
    1966 — Дневные звёзды (реж. Игорь Таланкин)
    1967 — Первороссияне (реж. Евгений Шифферс)
 

Награды и премии

 
    Сталинская премия третьей степени (1951) — за поэму «Первороссийск» (1950)
    орден Ленина (1967)
    орден Трудового Красного Знамени (1960)
    медаль «За оборону Ленинграда» (1943)
    медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
    Почётный гражданин Санкт-Петербурга (1994)
 
Адреса в Ленинграде
Улица Рубинштейна, 7 («слеза социализма»).
 
1932—1943 годы — дом-коммуна инженеров и писателей получившее яркое прозвище «Слеза социализма» — улица Рубинштейна, 7, кв. 30.
 
Последние годы жизни — дом № 20 на набережной Чёрной речки[15].
Память
 
Именем Ольги Берггольц названа улица в Невском районе и сквер во дворе дома № 20 по набережной Чёрной речки в Приморском районе в Санкт-Петербурга. Также именем Ольги Берггольц названа улица в центре Углича.
Памятная доска на здании бывшей школы в Богоявленском монастыре Углича, где Ольга Берггольц училась с 1918 по 1921 гг.
 
Мемориальные доски Ольге Берггольц установлены на здании бывшей школы в Богоявленском монастыре Углича, где она училась с 1918 по 1921 гг. и на улице Рубинштейна, 7, где она жила. Ещё один бронзовый барельеф её памяти установлен при входе в Дом радио. Памятник Ольге Берггольц также установлен во дворе Ленинградского областного колледжа культуры и искусства на Гороховой, 57-а: где в годы Великой Отечественной войны был госпиталь.
 
В 1994 году Ольге Берггольц присвоено звание «Почётный гражданин Санкт-Петербурга».
 
17 января 2013 года, к 70-летию прорыва блокады Ленинграда в Санкт-Петербурге в школе № 340 Невского района был открыт музей Ольги Берггольц. Экспозиция состоит из четырёх выставочных разделов — «Комната Ольги Берггольц», «Блокадная комната», «Место памяти» и «История микрорайона и школы».
 
К 100-летию со дня рождения поэтессы, в 2010 году, петербургский театр «Балтийский дом» поставил спектакль «Ольга. Запретный дневник» (режиссёр Игорь Коняев, в главной роли Эра Зиганшина.

 
http://санктпетербургъ.рф/23-o-blokade.html
http://www.lomonosov.org/article/olga_bergoltz_blokada.htm
https://ru.wikipedia.org/wiki/

 

Комментарии

#1 Ее называли ленинградской Мадонной. Ольга Берггольц стала одним из символов блокады, ее стихи подчеркнули стойкость ленинградцев и их любовь к своему городу. Это Ольге Берггольц принадлежат строки «Никто не забыт и ничто не забыто»
#2 Памятник Ольге Берггольц открыли в Петербурге торжественно. Открытие приурочили к 105-летию со дня рождения легендарной поэтессы. Монумент установили в Палевском парке на улице ее имени. В этом районе за Невской заставой поэтесса провела детство, юность и написала свои первые строки. Авторы памятника – скульптор Вадим Трояновский и архитектор Анатолий Чернов. Гранитная композиция представляет собой бронзовую фигуру поэтессы на фоне фрагмента разрушенного здания блокадного Ленинграда. На одну из его стен нанесен отрывок их "Февральского дневника", стихи, которые Ольга Берггольц посвятила защитникам города: Я никогда героем не была, не жаждала ни славы, ни награды. Дыша одним дыханьем с Ленинградом, я не геройствовала, а жила.
Ольга Спирочкина, дата: 24.05.2015 в 17:25  
#3 Да, Ольга Владимировна,еще один памятник установлен 16 мая 2015 г. До сих пор скульптура Ольги Бергольц была и есть во дворе во дворе Колледжа культуры и искусств на ул Гороховой, 57 А, скульптор Сухорукова Н.Г.
#4 Валентина Федоровна, большое спасибо.
Ирина Родионова, дата: 20.12.2015 в 20:05  
#5 Школьный музей в 340 школе нашего района - просто супер! Чудесная экспозиция и великолепный экскурсовод. Сейчас работают над созданием виртуального музея.
Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, зарегистрируйтесь и авторизируйтесь на сайте.